В тот день разведгруппа спецназа под командованием Ульмана высадилась в районе населенного пункта Дай Шатойского района. Здесь в последнее время была отмечена повышенная активность боевиков, имелись сведения об их скрытном передвижении на автомобилях под видом мирных жителей. Перед группой была поставлена задача блокировать одну из дорог, останавливать и досматривать весь транспорт без исключения, при неподчинении стрелять по колесам, а при малейшем сопротивлении открывать огонь на уничтожение.

До 15 часов 20 минут были остановлены, досмотрены и пропущены без всяких проблем несколько действительно мирных автомобилей. А в 15.20 на дороге появился УАЗ.

Командир группы дал сигнал остановиться. Но УАЗ увеличил скорость, а водитель его даже попытался сбить офицера, после чего, петляя по дороге, машина стала стремительно удаляться.

Разведчики выскочили на дорогу и взяли прорвавшийся автомобиль под прицел, ожидая приказа командира открыть огонь. В это время открылась задняя дверь УАЗа. Как правило, это происходит, если в машине установлен пулемет, и тут у военных двух мнений нет. А дальше срабатывает чисто профессиональный инстинкт, и капитан Ульман приказал открыть огонь. УАЗ расстреляли из всех видов оружия.

При досмотре уничтоженного автомобиля было обнаружено пять трупов «мирных» граждан: лишь у двоих имелись документы.

Доложив о случившемся командованию, разведчики получили приказ передислоцироваться в другой район. УАЗ сдвинули на обочину и сожгли вместе с убитыми. Оставлять машину с трупами без охраны было нельзя, а оставлять кого-то для охраны – расточительно, да и показалось бессмысленным.

Жестоко? Возможно, но у войны свои законы. Впрочем, как показали последовавшие затем события, бывает, что законов нет вообще... После этого разведгруппа еще двое суток выполняла боевые задачи в горах.

Через двое суток вернувшаяся на место постоянной дислокации разведгруппа по устному распоряжению военного прокурора Шатойского района подполковника Вершинина была вызвана в военную прокуратуру, ей сразу же предъявили обвинение в уголовном преступлении – хладнокровном расстреле пяти мирных граждан и попытке сокрытия следов своего преступления. Всю ночь шел допрос. Под утро командира группы, его заместителя и одного солдата-контрактника арестовали, а остальных отпустили.

«Нас обвинили в совершении умышленного преступления с целью скрыть ранее совершенное. Абсурдность этого была настолько велика, что первое время я был просто в шоке» – из письма Ульмана своей тете Галине Михайловне Завьяловой.

Родителям Ульмана трудно было, конечно, из Германии следить за всем, что тогда происходило с сыном. И Галина Михайловна взялась за это хлопотное дело.

– Поначалу я была, конечно, в шоке. А потом первым делом отправилась в Комитет солдатских матерей. Там меня выслушали, посочувствовали, но сказали, что это политический вопрос и они вмешиваться не будут. Потом я стала писать. Министру обороны, военному прокурору, президенту. Только от Путина пока нет ответа, а остальные... Я надеялась, что они действительно будут разбираться, а они... Солдаты на войне как были, так и остаются пушечным мясом. Никому до них нет дела. А потом мне посоветовали обратиться в местное отделение Всероссийского союза женщин.

– Сначала мы стали искать людей, который могли хоть как-то быть связаны с этим делом, – продолжает Вера Гарманова, председатель правления новосибирского отделения ВСЖ, – искали по всей стране. Звонили в Пятигорск, Краснодар, Ростов-на-Дону, Москву. Где-то отфутболивали, где-то молчали, где-то что-то скажут. Но по крупицам из всего этого кое-какую информацию собрали. Так и выяснили, что вместе с Ульманом арестован и Воеводин из Купинского района, и Колаганский из Улан-Удэ. И что их перевели сначала в Лефортово, а потом в «Матросскую тишину».

– У нас есть совершенно точные сведения, что, прежде чем открыть огонь на поражение, Ульман получил разрешение от вышестоящего командира, – продолжает член правления ВСХ Наталия Решетникова. – Только сейчас найти этого командира или хотя бы узнать его имя, кажется, не представляется возможным.

Активистками ВСЖ собран уже целый архив из писем и обращений в разные инстанции и ответов на них, которые в застойные времена было принято называть отписками.

Сегодня у общественных защитников – поначалу исключительно женщин – в Новосибирске появились сторонники. Прониклись случившимся в Союзе ветеранов Афганистана и Чечни, где пообещали связаться с однополчанами, которые проживают сейчас и на Северном Кавказе, и в Москве. Буквально на днях заявили о своей поддержке казаки Сибирского казачьего войска, куда обратилась с письмом Галина Михайловна, и тоже пообещали связаться с донскими казаками.

– Нам нужно привлечь как можно больше людей, представителей общественных организаций, партий, если хотите, чтобы это дело получило широкий резонанс, – говорит Вера Васильевна. – Командир части, в которой служили ребята в Чечне, по телефону нас отбрил: это дело военных, и вам сюда нечего соваться! А адвокаты говорят другое: «Без общественности ребят тихо засудят – и все».

– В чем они виноваты, скажите, пожалуйста? – задает риторический вопрос Наталия Евгеньевна. – В том, что выполнили поставленную перед ними задачу? Может, не так они ее выполнили, тогда ответьте, а как надо было им действовать? Ульман должен был ждать, когда кого-нибудь из его солдат расстреляют из пулемета? Это – главная трагедия. При объективно военных условиях, пусть они и называются антитеррористической операцией, от ребят требуют выполнения поставленных боевых задач, а вот закона, который бы регламентировал, какими средствами и способами задачи следует выполнять, в России нет.

– Вы знаете, о чем я недавно подумала? – рассуждает Решетникова. – Посмотрите, что происходит: одно время в Чечне было затишье, да? А потом, в январе 2002 года, случилась эта беда с Ульманом и его товарищами. И что последовало за этим? Ряд крупных терактов, усложнение обстановки на Северном Кавказе. Случайность? А сколько гробов оттуда пришло в Новосибирск за это время? Не потому ли, что боевые – подчеркиваю, боевые, а не те, которые сидят в штабах и министерстве, – офицеры и солдаты, выходя на боевые операции, не знают, как себя теперь вести. Охотников досматривать и задерживать машины поубавилось: известие о деле Ульмана среди солдат распространилось быстро.

По имеющимся в новосибирском отделении Всероссийского союза женщин сведениям, в феврале должно быть составлено обвинительное заключение Ульману, Воеводину и Колаганскому, после чего дело будет направлено в суд.

Станислав Поляков

«ВЕЧЕРНИЙ НОВОСИБИРСК» (Новосибирск)