Осуществляется продажа сухого молока оптом на сайте www.tortsnab-msk.ru

К. Гордеев

СКОЛЬКО У ЧЕЛОВЕКА РОДИН?

«Странный вопрос», — скажешь ты, мой уважаемый и во всех отношениях осведомленный читатель. — «Ответ прост: конечно же, у каждого из нас не может быть больше, чем одной Родины, одного Отечества».

Однако не стоит спешить: вовсе не всегда верным является то, что кажется очевидным. Я понимаю, дорогой читатель, что хотя, отвечая на мой вопрос, вынесенный в заголовок статьи, ты оговорился, но сделал это весьма своеобразно и характерно. Говоря о единственности Родины, ты, тем не менее, посчитал до двух, добавив к ней еще и Отечество. Не спеши спорить — давай перечтем наши с тобой Родины вместе!

И, конечно, первая из них, глубинно-онтологическая, возвышенно-духовная, как сказали бы иные умники, эгрегориальная, Русь. Небесная Русь. Святая Русь. Она объемлет собой все, что человек связывает внутри себя с понятием Родины (пространство, время, идею, миф, веру), дается ему с рождения и остается до смерти, если... Если только он сам, по своей воле, не разрывает связующую его с ней нить.

Вторая — то, что мы называем Отечеством: земля предков, родовая память, связь поколений, слава побед, опыт поражений, героика подвигов, подлость предательств. Эта Родина — конкретное воплощение Руси Небесной, ее след в истории. И в силу таковой конкретности Отечество может быть потеряно не только по личному волеизъявлению, как разрыв с собственным народом, но и отнято победившим врагом.

Третья Родина — наше с тобой историческое Отечество, т.е. таковое, каким оно было, когда мы родились, выросли, каким оно стало нашими стараниями за годы нашей жизни. Оно — осязаемый дар, полученный нами в наследство от отцов и дедов, и оно же — плод наших подвигов и предательств. В каком-то смысле эта Родина является совокупным портретом живущего поколения, который при определенных обстоятельствах может превратится в непереносимый укор совести, в острый стыд, граничащий с желанием «не быть и не знать».

Четвертая Родина — это тот край и то конкретное место, где мы родились, куда и спустя многие годы и даже десятилетия неодолимо тянет, и все изменения которого отдаются в нас острой болью, как свидетельство о прожитых без возврата годах. Само собой, что эту Родину утратить можно только физически, ибо она неотъемлемая часть нашего существа и всегда остается с нами в нашей памяти.

Ну, и наконец, последняя из Родин, которые я взялся пересчитывать, составляет наш самый узкий круг, тот, что по-другому, гораздо чаще, именуется семьей, родным очагом, домом. Она — наш последний рубеж, отказавшись защищать который перед лицом недружественного мира, означает в сущности отречение ото всего остального, что мы смеем называть своим истоком, от своего имени, от самого себя и превращение в перекати-поле, в ивана-не-помнящего-родства, в атталиевского «номада».

Вероятно, мой перечень не является исчерпывающим. И при желании кто-нибудь сможет проложить внутри него некие дополнительные уточняющие границы, которые мне показались несущественными при ответе на вопрос: «Что же это такое, моя Родина?» Но даже и так их у меня нашлось сразу целых пять, т.е. гораздо больше одной.

Ты, конечно же, мой уважаемый читатель, дослушав меня до этого места, станешь мне возражать. Дескать, все перечисленные мной Родины — суть «одна, которую все мы вместе и каждый в отдельности и имеем в виду». И вновь окажешься не прав. Ибо в этом случае у каждого из нас окажется своя собственная, уникальная, Родина, а все мы обнаружим себя не вместе, а врозь. Слово употребляем вроде бы одно и то же, а наполняем его каждый своим смыслом, по разному относясь и к Небесной Руси, и к Отечеству, и к пространственно-временным координатам своей собственной жизни, не говоря уж об очаге, который каждому дается в единственном и неповторимом экземпляре.

Не понимаешь? Ну, тогда слушай...

Начнем с самого глубинного, с общего, с того, что, казалось бы, нас всех, русских по духу, должно объединять — с Руси. Однако это ведь только географическое небо, под которым мы ходим, является общим и одним для всех. Оно — пусто, а небеса духовные, Небесная Русь, исполнены святости. И потому разной Русь будет для язычника и христианина, не говоря уж о всех иных последователях чуждых, пришедших извне, вер и мировоззрений — мусульманства, иудаизма, буддизма, индуизма, коммунизма, нигилизма, мондиализма, потребительства и откровенного сатанизма. Да и христиане тоже далеко не обнаружат между собой согласия, ибо разделились на протестантов, католиков и православных, а последние, в свою очередь на староверов и нововеров. А те — еще на множество групп и группировочек. А в итоге — разные, выходит, у каждого небеса, и каждый мнит себя, как минимум, единственным и главным хранителем Истины в высшей инстанции — своей собственной Истины. Какая же тут «общность Родины»?

Да и что лукавить? Хотя отнять Небесную Русь у нас и нельзя, но коли взглянешь на то, что власть в России принадлежит людям, ей глубоко чуждым и враждебным (мондиалистам — иудеям — мусульманам), то и понимаешь сразу, что где-то надорвалась внутри каждого из нас нить, связующая с духовной Родиной.

И раз уж спустились мы в нашем рассуждении с высоких небес на грешную землю, давай поговорим теперь о второй ипостаси Родины — об Отечестве: о наследии предков, о связи поколений. Хотя и тут в целом все тоже просто и ясно. Предали мы их, отреклись, позволив выстроить на их земле (на нашей земле) басурманское царство. И даже не тем отреклись, что не сложили свои головы, защищая вверенное нам на хранение общее достояние, а тем, что, сберегая свой душевный покой, все силы употребили на то, чтобы обустроить в басурманстве себе гнездышко, заплатив лояльностью за место у свиного корыта, решив, что «как ни мал, как ни горек поганый хлеб, а все лучше никакого».

Выходит, что и эта Родина у каждого их нас получилась своя, индивидуальная — со «всеми дозволенными удобствами». Однако дальше давай рассуждать: еще сузим круг — поговорим об историческом Отечестве, том, которое у каждого из нас с рождения.

Ничего не могу сказать про тебя, дорогой мой читатель, а я родом из безо всякого преувеличения великого государства — Советского Союза, — славного подвигами своих детей в трудах и сражениях. Как к этому ни относись с точки зрения веры и убеждений, но такового фрагмента из истории нашей Родины не вычеркнуть и славы сей державы не умалить. Так вот, нет ее больше: предана своими сынами на поругание ненавистникам, обесчещена и низведена до масштабов «осколка империи» с экономикой колониального придатка, огрызками былого военного могущества и управлением марионетками своих злейших врагов. И встать за нее доныне некому. Лишь недруги, рвущие ее на части, грызутся между собой за то, кто больше кусок отхватит.

И нечем нам с тобой себя здесь оправдать. Дескать, «веру нашли исконную, справедливость восстановили прадедовскую, верную, которую отцы и деды предали». Так-то оно может и так, да отцы и деды — «предатели» — землю свою врагу не отдали, для нас, своих потомков, сохранили, мощь приумножили, славой покрыли. А мы, в раже не по разумению, «целили в коммунизм, а попали в Россию», ранили ее едва ль не смертельно и силенок не то, чтобы возвеличить, а хотя бы сохранить переданное нам, в себе не нашли. Потеряли.

Еще круг сузим. Поговорим о том месте, откуда родом. А что тут сказать можно? Сердце кровью обливается, когда видишь, как общая разруха и запустение касается не кого-то там, а лично тебя, твоего прошлого. Иные места, где мы с тобой росли и выросли, перестроились в стиле глобально безликих караван-сараев, в хаотическую безвкусицу общества всемирных «номадов». Иные запаршивели и обратились в трущобы и руины, а иные и вовсе исчезли. Так что в подавляющем своем большинстве и эти кусочки Родины, которые могли бы нас с тобой, читатель, объединять, остались лишь запрятанными в глубоко индивидуальной, а потому разобщающей тоске наших сердец.

Ну, и, наконец, после всего перечисленного остался (не у всех, правда, а лишь у тех, кто сумел сохранить хотя бы его) последний рубеж, который мы связываем с Родиной — дом, очаг, семья. Однако вовсю трещат и они под напором директив басурманского «нового порядка» и его нукеров, этот порядок в жизнь проводящих. Долбит наши головы, а паче головы наших чад массовая пропаганда, методично в них вбивающая «закон джунглей»: «Каждый сам за себя! Каждый сам за себя! Каждый сам за себя!» Собирают свою дань разные «пристава и соцработники», поставившие на поток отъем детей из семей (до 50-ти тысяч в год!) для продажи за границу, для утехи ублюдков и для разборки на «запчасти» богатым выродкам, заявившим о своем «праве господства над нами».

Ты, дорогой мой читатель, скорее всего толчешься в своем собственном кругу и не очень следишь за тем, что происходит вокруг. А для меня разбор новостей — одна из составных частей работы. Так вот, с некоторых пор криминальная хроника стала одним из главных компонентов в рассказе о жизни страны, а ее частью, в свою очередь — истории о том, как люди, не выдержав давления на семью, накладывают на себя руки, а то и прихватывают с собой вместе всех своих домочадцев. Ибо после падения этого последнего бастиона Родины у них от нее не остается ничего: жизнь теряет смысл, становится не-жизнью.

Видишь, как все становится не просто, когда мы уходим от звонких слов и обобщений о Родине и начинаем выяснять, чем же все-таки она для нас является. Ты говорил — одна, а выходит — для кого-то пять, а для очень и очень многих и одной может вовсе не оказаться.

Что проку брызгать слюной, бить себя в грудь, хлопать ушами по щекам, выкрикивая: «Мы — русские! Мы — православные! С нами Бог!», — что проку рядиться в маскарадные костюмы, типа «под-предков», когда все, что связывало нас с Россией мы добровольно похерили, ибо не Бога любили, не Родину, а лишь самих себя? Да и до сих пор, надо признаться, любим. Не так? Тогда давай сами себе — потихоньку! — проясним, как говорил апостол, эту нашу «любовь к Родине, составленную из наших же дел», конкретных дел.

Тут уж ты сам решай. Лично мне сказать в свое оправдание нечего. Нынче вся моя Родина сузилась к высоким Небесам да к людям, за которых непосредственно отвечаю. На большее замахнуться Господь не попускает, а меньшее — за пределами моего существования. Только вот стреляться да вешаться я для себя считаю не просто грехом, но и еще одним родом предательства. Коли говоришь, что готов умереть за свою Родину, за свой дом, за своих близких, за своих детей, так найди в себе силы защищать их до последнего своего дыхания, не считаясь с потерями — ни своими, ни вражьими.

У последней черты особенно выбора нет. Мудрые китайцы говорят, что «нельзя загонять своего противника в угол — он становится вдесятеро опасным и смертоносным». Сегодня это — наша ситуация. Проверим на собственном опыте. Начнем с малого, со своих домов, а там уж, как Бог даст!

(P.S. Хотел было сдобрить это рассуждение цитатами, да уж больно тяжело они на него ложатся. Поэтому предоставляю тебе, уважаемый читатель, самому, если не лениво, разыскать их и посмотреть, как дополнение к приведенному выше тексту:

1. 1Кор.13:1-3

2. Е. Шварц. Обыкновенное чудо. Монолог волшебника о любви

3. К. Симонов. «Если дорог тебе твой дом...»)