Предлагаем приобрести грязезащитные придверные коврики

К. Гордеев

ПЯТАЯ КОЛОННА

Вот, казалось бы, обычное, ничем не примечательное сообщение, взятое в числе многих из новостной ленты "Службы коммуникации ОВЦС МП для органов информации от 24.10.2003" (оригинал см. http://www.russian-orthodox-church.org.ru/nr310242.htm):

"В МИНИСТЕРСТВЕ ПЕЧАТИ СОСТОЯЛСЯ "КРУГЛЫЙ СТОЛ". "РОЛЬ СМИ В ФОРМИРОВАНИИ ТОЛЕРАНТНОСТИ И ПРЕДОТВРАЩЕНИИ МЕЖРЕЛИГИОЗНЫХ КОНФЛИКТОВ".

22 октября в Министерстве по делам печати РФ прошел "круглый стол" по теме "Роль СМИ в формировании толерантности и предотвращении межрелигиозных конфликтов", в работе которого приняли участие руководители пресс-служб церквей и религиозных объединений, представители светских СМИ. Выступивший на заседании министр РФ В.Ю. Зорин подчеркнул возрастающее значение религиозного фактора в жизни страны. Вместе с тем, считает министр, отображение церковной жизни в средствах массовой информации оставляет желать лучшего. Для многих публикаций характерны некомпетентность, некорректность, неуважение чувств верующих.

Участники "круглого стола" в своих выступлениях отмечали, что в погоне за сенсацией журналисты значительно чаще акцентируют внимание на негативных моментах религиозной жизни, в то время как положительные стороны деятельности религиозных объединений остаются вне поля зрения читателей. Это создает в обществе превратное представление о верующих, часто ведет к росту социальной напряженности и провоцирует конфликты.

Выступивший с докладом и.о. председателя Общественного совета по освещению религиозной тематики в СМИ при министерстве печати, председатель Гильдии религиозной журналистики А.В. Щипков предложил создать общественный орган взаимодействия пресс-служб религиозных конфессий, который взял бы на себя связующую роль между религиозными организациями и СМИ, что было поддержано всеми присутствовавшими.

Отвечая на вопросы некоторых участников "круглого стола" о возможности создания государственной структуры, регулирующей вопросы церковно-государственных и межконфессиональных отношений, В.Ю. Зорин сказал, что создание такого "органа" невозможно без согласия самих церквей и религиозных объединений. Он сообщил также, что в настоящее время разрабатывается концепция церковно-государственных отношений.

Один из разработчиков этого документа, зав. кафедрой религиоведения РАГС О.Ю. Васильева пояснила, что в основу концепции положены принципы партнерства и взаимодействия религиозных и государственных структур в различных сферах общественной жизни и невмешательства государства во внутреннюю жизнь религиозных объединений.

В работе "круглого стола" принял участие сотрудник ОВЦС МП священник Александр Макаров".

Однако приведенный текст весьма и весьма необычный. С первого взгляда непонятно даже, по какому признаку эту информацию вообще включили в хронику церковной жизни: в ней не идет речь ни деятельности Святейшего Патриарха или других членов Священного Синода, не упоминаются вообще какие-либо епископы и совершаемые ими благочестивые деяния, не затрагивается жизнь епархий, монастырей, приходов, не рассказывается о достославных деяниях сотрудников Отдела внешних церковных связей. Ничего... Заурядный "круглый стол", каких много случается в общественной жизни столицы, отмеченный разве что присутствием священника Александра Макарова. Однако каким бы замечательным деятелем ОВЦС тот ни был, право, все же чрезмерным было б предположить, что включение сей новости в сводку обязано лишь одному его участию в данном мероприятии.

Не желая долее интриговать читателя, скажу, что разгадка кроется в выделенной мной части новостного сообщения. Точнее, не в самом этом фрагменте текста, а в том, о чем он умалчивает. Речь идет о содержании выступления Председателя гильдии религиозной журналистики А.В. Щипкова, тему которого сам сей докладчик определил, как "Для противостояния религиозному экстремизму необходим пул конфессиональных пресс-служб".

Раскрытие оной, как сообщила р/с "Маяк" (http://www.radiomayak.ru/society/03/10/23/25333.html), А.В. Щипков оформил в следующих тезисах (в сокращении):

"Помимо экстремизма политического, национального, культурного и иного, всякое общество, в том числе и современное российское, сталкивается с различными проявлениями религиозного экстремизма и радикализма.

Во многих, если не во всех, конфессиях можно обнаружить религиозные представления и соответствующие им действия верующих, которые имеют антиобщественный характер, то есть в той или иной степени выражают неприятие светского общества и других религий с позиций того или иного религиозного вероучения. Это проявляется, в частности, в желании и стремлении приверженцев определенной конфессии распространить свои религиозные представления и нормы на все общество.

В последнее время в СМИ наиболее часто говорят об исламских радикалах (сторонниках "исламизма", или "политического ислама"), которые, во имя чистоты веры, как они ее понимают, выступают против т.н. традиционного российского ислама, как он сложился в нашей стране на протяжении столетий.

Но все чаще в прессе и на телевидении звучит термин "политическое православие". Надо сказать, что элементы религиозного экстремизма имеют определенное распространение и в среде православных христиан. Он проявляется в радикальном антизападничестве, пропаганде "теории заговора", религиозно обоснованном национализме, неприятии светского характера государства. Так, например, существуют религиозные группы, призывающие верующих к отказу от ИНН и даже от получения паспортов установленной формы. Очевидно, что к разряду экстремистских необходимо отнести и некоторые религиозные объединения закрытого типа, в обиходе называемые "тоталитарными сектами".

Необходимость борьбы с экстремизмом, в том числе и религиозно окрашенным должна быть целью всего общества и каждого гражданина.

Государство может допустить только такую религиозную деятельность, которая не вступает в противоречие с конституционным правом на свободу совести и вероисповедания и принципом светского характера государства.

Конкретные религиозные представления приверженцев той или иной религии, которые оказываются несовместимыми с этими принципами, подпадают под термин "религиозный экстремизм" и должны быть признаны антиобщественными и антигосударственными.

Следует выявлять и публично обсуждать такие проявления религиозности, для которых характерно стремление к благу своей конфессии или религиозной общины в ущерб благу всего общества. МПТР сознает, что роль СМИ в данном случае чрезвычайно велика.

Основная задача СМИ заключается в публичном обсуждении проявлений и природы религиозного экстремизма как одной из разновидностей экстремизма как такового и, далее, в объяснении различий между радикальными и традиционными формами религиозности.

При этом необходимо соблюдать уважение к религиозным чувствам и убеждениям верующих, в то же время, настаивая на том, что консолидация российского общества возможна только на светской, конституционной основе и, соответственно, на принципе толерантности, терпимого отношения к согражданам, придерживающимся иных религиозных или нерелигиозных убеждений.

... Общая задача Методического Совета как общественного и консультативного органа, созданного при федеральном профильном министерстве в качестве посредника между СМИ и религиозными конфессиями, остается без изменений. Она, главным образом, состоит в содействии утверждению в обществе толерантности и веротерпимости, соблюдению средствами массовой информации законодательства РФ в области регулирования государственно-конфессиональных отношений.

Основным инструментом для осуществления этой задачи становится соответствующим образом организованный справочно-информационный Интернет-портал "Религия и СМИ" (www.religare.ru), который был создан в 2002 году по инициативе Совета и при поддержке МПТР.

За год работы в Рунете портал "Религия и СМИ" стал известной "медийной площадкой", инициирующей обсуждение актуальных вопросов взаимодействия средств массовой информации с религиозными организациями.

... Я бы предложил обсудить сегодня возможность создать при Методическом совете Пул конфессиональных пресс-служб с целью обмена информацией и проведения консультаций. В случае необходимости, Пул конфессиональных пресс-служб будет использовать возможности Совета для обращения к СМИ и разъяснения официальной позиции соответствующих религиозных организаций по тому или иному вопросу. Для распространения информации, способствующей развитию в обществе толерантности и препятствующей распространению межрелигиозных конфликтов, Методический Совет готов использовать любые формы: проведение пресс-конференций, круглых столов, семинаров. При необходимости Совет как всегда будет привлекать к обсуждению актуальных религиозно-общественных проблем экспертов и ответственных работников государственных органов, ведающих вопросами государственно-конфессиональных взаимоотношений.

... Экстремизм на религиозной почве сегодня не имеет четких географических и конфессиональных границ. Его причины кроются в искажениях традиционного религиозного сознания, характерного для доминирующих религий России.

Задача светских и конфессиональных СМИ, объединяющих журналистское сообщество, заключается в том, чтобы способствовать позитивному диалогу между государством, обществом и религиозными объединениями".

(ЩИПКОВ А.В., Председатель Методического совета по освещению религиозной тематики в СМИ при МПТР, Главный редактор интернет-портала "Религия и СМИ" : Выступление на круглом столе "Роль СМИ в формировании толерантности и предотвращении межрелигиозных конфликтов". 22 октября 2003 года, Зал коллегий МПТР.).

Для тех, кто опять не понял, чем же данный доклад так особенно заслужил внимание Службы коммуникации ОВЦС МП, что поспособствовал включению всего мероприятия, где он был произнесен, в ее новостную ленту, еще раз безо всяких словесных экивоков просуммируем содержащиеся в нем идеи.

Во-первых, по мнению г-на Щипкова, существующее секулярное государство должно допускать только такую религиозную деятельность, "которая не вступает в противоречие с конституционным правом на свободу совести и вероисповедания и принципом светского характера государства".

Во-вторых, "проявления религиозности, для которых характерно стремление к благу своей конфессии или религиозной общины в ущерб благу всего общества" объявляются экстремистскими, а носители таковых взглядов - экстремистами. При этом, чтобы быть причисленным к оным достаточно всего лишь "в той или иной степени выразить неприятие светского общества и других религий с позиций исповедуемого вероучения".

В-третьих, все обозначенные выше представители "религиозного экстремизма" подлежат выявлению и всяческому осуждению (от словесного до уголовного), ибо "необходимость борьбы с экстремизмом, в том числе и религиозно окрашенным должна быть целью всего общества и каждого гражданина".

В-четвертых, неправомерно приписывать "религиозный экстремизм" только мусульманам - он распространен и среди православных христиан и "проявляется в радикальном антизападничестве, пропаганде "теории заговора", религиозно обоснованном национализме, неприятии светского характера государства", в особенности в "религиозных группах, призывающих верующих к отказу от ИНН и даже от получения паспортов установленной формы". При этом докладчиком делается прозрачный, хотя и ничем не подкрепленный намек на то, что православные антиглобалисты по сути своей представляют тоталитарную секту.

В-пятых, головным борцом с религиозным экстремизмом в средствах массовой информации являются возглавляемые А.В. Щипковым Методический совет по освещению религиозной тематики в СМИ при МПТР вообще и интернет-портал "Религия и СМИ" в частности.

И, наконец, в-шестых, несмотря на множественные успехи Методсовета и интернет-портала, еще больше повысить эффективность проводимой внутри них работы сможет функционирующий под их же (т.е. г-на Щипкова) началом "Пул конфессиональных пресс-служб", призванный "развивать в обществе толерантность и препятствовать распространению межрелигиозных конфликтов" путем "разъяснения официальной позиции соответствующих религиозных организаций по тому или иному вопросу".

Вот теперь все становится на свои места. Борьба с всяческим инакомыслием, с любыми, не выстроенными по предписанному ранжиру убеждениями является характерным атрибутом сетевого, исповедующего мондиалистскую (неолиберальную, антихристианскую) идеологию социума. Того же он требует и от всех своих структур, в том числе, и от признанных им религиозных конфессий, а значит, и от Русской Православной Церкви. И ей, идущей по пути интеграции с безбожной рыночной системой, как к тому не присоединиться? Тем более, что представитель светской власти, готовый возглавить "охоту на ведьм" ради "воспитания толерантности" в верующих людях, в качестве первого своего шага называет "врагами народа", общества и государства тех, кто своими действиями беспокоит церковное руководство, взывает к его христианской совести, создает "ненужные осложнения" во взаимоотношениях с государственными чиновниками, препятствуя безоблачному компромиссу с Велиаром. И, наконец, тем более, что этот упоминавшийся уже выше медиа-кондуктор, готовый сосредоточить под своим "недреманным" руководством "Пул конфессиональных пресс-служб", являясь типичным представителем "синтетической религии" будущего, по формальному признаку позиционирует себя, как православного христианина, и имеет свое влияние и агентов с синодальных структурах.

Последнее требует пояснения, которое состоит в том, что А.В. Щипков является не только руководителем Методического совета по освещению религиозной тематики в СМИ при МПТР, но и, что в данном случае гораздо важнее, председателем Гильдии религиозных журналистов, которая представляет собой в своем роде уникальное общественное образование. Датой его возникновения следует считать февраль 2001 года, когда С. Градировский, А. Золотов, А. Кырлежев, А. Морозов, А. Пронин, Е. Стрельчик, В. Тарасевич, С. Чапнин, М. Шевченко и А.Щипков подписали Декларацию о создании Цеха религиозных журналистов, который за несколько месяцев посредством альянса с Медиасоюзом развился до Гильдии. Особенностью этой организации является то, что ее учредители по своим взглядам являются иудеохристианами, т.е. людьми, для которых христианство является лишь внешней оберткой неолиберализма. Примером, иллюстрирующим широту их "толерантности" может служить то, что всего лишь несколько лет тому назад они, позиционируя себя православными, с одной стороны, дружно нападали на иерархию РПЦ МП за ее "традиционализм и фундаментализм" и навязывали ей необходимость "либерально-консервативного синтеза", а, с другой, ратовали за пользу для России от ее исламизации и в поддержку проекта "Русский ислам". При этом иные из них не брезговали активным сотрудничеством с католиками, а другие не чурались "совершенствовать свое обучение" в пропитанной оккультной мистикой Школе культурной политики (детище методолога Г. Щедровицкого).

Впрочем, с момента образования Гильдии вся упомянутая выше группа активную прямую пропаганду неолиберализма в христианстве прекратила, а вместо этого, как один, устремилась на административную работу. К примеру, А.В. Щипков стал чиновником Министерства по делам печати, теле- и радио вещания, С.Н. Градировский занял пост главного советника Полномочного представителя Президента РФ в Приволжском ФО, а С. Чапнин со-товарищи взялся редактировать "Церковный вестник" МП. При этом, естественно, что никто из перечисленных от своих прежних воззрений не отказался: просто вместо декларативного и вызывающе дискуссионного предъявления их публике оные получили возможность без излишнего шума реализовываться на практике с той мерой власти, которую каждому из членов гильдии дала их новая должность. Вестник "Сербский Крест" и журнал "Первый и Последний" не раз посвящали сему свои статьи: "Кому служите, господа?", "Реванш "православных глобалистов"", "На Руси опять запахло кровью и серой".

После всего сказанного выше стоит ли удивляться, что кандидат философских наук А.В. Щипков, рассчитывающий на получение властных полномочий пресекать проявления "религиозного экстремизма", от кого бы тот ни исходил, определяет этот термин куда жестче, чем даже безумный по своему содержанию, архаично тоталитарный закон "О противодействии экстремистской деятельности".

Там, с правовой точки зрения, "экстремизм - это "признание допустимости, возможности и желательности применения насилия либо совершения иных общественно опасных деяний в целях

- достижения политической власти,

- нарушения прав и свобод человека и гражданина,

- незаконного изменения конституционного строя,

- нарушения суверенитета и территориальной целостности Российской

Федерации,

- ... наделения незаконными преимуществами либо подавления отдельных лиц (групп населения) по признаку (признакам) расы, национальности, языка, отношения к религии или убеждений".

По Щипкову же, для того, чтобы быть ошельмованным в качестве экстремиста вовсе не нужно грезить о насилии по перечисленным выше поводам или оное совершать - достаточно лишь нелицемерно веровать, исповедуя истинность и абсолютность своих религиозных воззрений, т.е. "стремиться к благу своей конфессии в ущерб благу всего общества" и осуществлять деятельность, которая "противоречит ... светскому характеру государства". Причем последнее, по мнению своего, упомянутого выше чиновника с философским образованием, должно все, что не вписывается в названное прокрустово ложе, императивно запрещать. Впрочем, подобный подход очень характерен для мондиалистской идеологии "Сети", которая в рассуждениях о "толерантности" подразумевает требование безоговорочной терпимости ко всем лишь своим переменчивым капризам, что одновременно вменяется и в выражение лояльности себе, означающей ничто иное, кроме как подобострастное признание ее господства.

А если нет - то, значит, радикал. А если радикал - то экстремист, "обнаруживающий потаенную в себе антигосударственную и антиобщественную сущность", которая сама собой "вреднее всякого насилия" ибо проявляется в несогласии с целевыми установками эволюции современного государства (со "светским характером") - т.е. в "радикальном антизападничестве, пропаганде "теории заговора", религиозно обоснованном национализме". И именно с этой точки зрения священники и миряне, молящиеся перед зданиями Государственной Думы и различных министерств, вносящие беспокойство своими многочисленными письмами в строгую и размеренно неспешную деятельность чиновников, просящие и требующие в судах защитить их свободу вероисповедания, именно с этой, названной выше, точки зрения все эти люди кажутся сетевому сознанию иудеохристиан куда более опасными, чем представители "традиционного российского ислама", занятые не какими-то там "идеологическими дискуссиями", а банальным дележом разграбленного достояния русского народа, вытеснением его с исконных земель и строительством на них своих мечетей, в том числе и в самом сердце православных христианских святынь. Ибо первые, защищающие догматы и принципы своей веры, для все унифицирующей "Сети" являются инородным телом, а вторые - данной формой социальной организации и порождены, дабы подобно номадам Аттали распространиться по всей земле, сметая с нее ненавистных устроителям "нового мирового порядка" последователей Христа.

В Европе - это арабы, замещающие собой традиционно живущие там арийские народы. В России - выходцы с Кавказа и из Средней Азии. Конечно, можно говорить о них, как о "носителях мусульманской традиции", однако сии даже и молитвы свои творят не как их аллах заповедал, а на языке народа ассимилируемой ими местности (в данном случае - на русском), и озабочены не какими-то там "абстрактными идеалами", а, как и требуется в новейших исторических условиях, одними лишь наживой и потребительством в условиях сетевого рынка.

Конечно, им, передовому отряду реорганизации общественного устройства, не просто выдавливать на социальную периферию национальную и религиозную самобытность коренных народов, принудительно замещая ее "широким гражданским ценностно-этическим консенсусом", "идеологическим синтезом", "содружеством религий", конвенциональной моралью, всеядной "толерантностью" и абстрактным гуманизмом. Однако у них есть хорошие помощники - во-первых, светская власть, реализующаяся сегодня ставленниками устроителей "нового мирового порядка", всегда готовыми, с одной стороны, "создавать условия", а с другой - "согласовано редуцировать несогласных", а во-вторых, "пятая колонна" - иудеохристиане, распространившиеся повсеместно и прежде всего в институты, активно влияющие на формирование общественного сознания, в том числе, в средства массовой информации, в отделы пропаганды партий, общественных организаций, органов управления, в православную церковь, другие христианские и нехристианские конфессии.

И потому сегодня уже не только не возмутительным, а даже чем-то естественным воспринимаются и тоталитаристские тезисы А.В. Щипкова, и их радостное цитирование, как радиостанцией "Маяк", так и Службой коммуникации ОВЦС МП.