CESARIA.HTML
События Таганрога: С помощью смартфона сняли первый полнометражный фильм - это интересно!

От царства к Царству,

не уклоняясь в лукавые “измы”

 

“Где Царь, там и царство. Царь без царства –

не царь, и овдовевшее царство – не царство”

Свт. Николай Сербский “Молитвы на озере”,

гл. 85

 

Приблизительно полтора года тому назад экономист Н. Сомин своей статьей “Возможен ли христианский капитализм?” (“ПБ” №5, 1998 г.) открыл дискуссию о правильном устроении христианского общества. В центре обсуждения оказалось понимание практического – т.е. конкретно общественного – воплощения евангельских заповедей о нестяжании сокровищ на земле (Мф. 6, 19-21) и невозможности спасения для богатых (Мф. 19, 23-24). Ныне принципиальный ответ на поставленный вопрос дан (см. О. Шведов “Имеют ли православные социальную доктрину?”, “ПБ” №4, 1999), и на этом обмен мнениями можно было бы и закончить...

Однако ясно и непротиворечиво определив, что должно лежать в основании христианского общества, последний из авторов оставил за рамками разговора то, как все же оно должно быть устроено. Ибо даже имея в виду выверенное по Священному Писанию понимание труда (как полезного делания, чтобы кормить себя, никого не отягощая, и помогать нуждающемуся) и социального равенства (как обусловленной литургическим единением целесообразной и независтливой взаимоподдержки личностей), трудно удовлетвориться апофатическим утверждением, что недопустимы “ни тоталитаризм коллектива, ...ни тоталитаризм личности. Из текста, правда, понятно, что речь идет о чем-то таком, где “непротиворечиво сочетаются коллективизм и индивидуализм, милосердие и справедливость”, где общество является “ареной реализации прав и обязанностей личности”, а та, в свою очередь, – “реализацией общества, как богоустановленного бытия самого человека”.

Однако что же это за богоустановленная форма человеческого общежития, имя которой уважаемый автор произнести так и не решился? Ответ заключен в самом вопросе – это царство. Не просто монархический строй (хотя какое же царство не монархия?), а основополагающий принцип богоустановленной организации людей в обществе: “Не бойся, малое стадо! ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство(Лк. 12, 32). Знание об очевидной изначальности этого живет где-то глубоко внутри каждого из нас и всплывает, например, при чтении Писания, где сам Господь именуется “Царь царей и Господь господствующих(Отк.19, 16), который “будет царствовать во веки и в вечность(Исх.15:18). Или когда мы задумываемся о Спасении, которое каждый из нас чает не где-нибудь в республике, федерации и т.п., а в Царстве Божием.

Однако в обыденности это не видится столь бесспорным. И самость нашептывает об иных “богоустановленных” альтернативах – демократической, коммунистической и прочих. Но дело в том, что неисполнение принципа, искажение его, хотя бы на одной ступеньке общественной лестницы – и в особенности, попытка обойтись без Помазанника Божия, – лишает государственную власть сени святости, а порядок – богоосновности. Ибо заповедано: “Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира(Мф.25:34).

Иными словами, тот, кто ищет христианское общество, устроенное иначе, чем царство, по сути спорит с Писанием, подвергает сомнению труды апостолов и святых отцов, созидавших Церковь Христову по образу и подобию царства и учредивших иерархическое, т.е. священновластное, управление в ней. Более того, в неприятии – “со ссылкой на международный опыт” – царя земного всегда содержится скрытая (а иногда даже и явная!) форма непризнания Царя Небесного, подобно тому как это проявилось у древних иудеев: “И сказал Господь Самуилу: послушай голоса народа во всем, что они говорят тебе; ибо не тебя они отвергли, но отвергли Меня, чтоб Я не царствовал над ними (1Цар. 8, 7).

Не сложно увидеть, что царство совершенно. Будучи первичной и неискаженной человеческим эгоцентризмом формой мироупорядочивания, оно вмещает в себя и социальную справедливость и нестяжание богатств, о которых прежде столь горячо ратовал Н. Сомин, и допустимость общественного неравенства и отделенной собственности, что доказывалось его оппонентами. Ибо механизмом, через который реализуется и удерживается выстраиваемый порядок, является служение, устремленное всегда вне зависимости от каждого конкретного воплощения к наивысшему и наисовершенному. Царь – слуга только Господень, и все прочие – рабы Божии, хотя преданы служить и царю, и Отечеству, и господину своему. И каждому дается и взыскивается в зависимости от несомой ответственности и заслуг. И чем точнее исполняется возложенное, тем менее нестроений в государстве, и тем более оно процветает (“ибо всякому имеющему дастся и приумножится” (Мф. 25, 29)).

Таким образом, из служения проистекают и справедливость, и нестяжание, и неравенство, и собственность. Им определяется целесообразность распределения средств и возможностей, жизни придается смысл и полнота. Ибо онослужение, – в конечном итоге, всегда направлено к Богу, а значит, и богоугодно. Именно потому апостолы наставляли: “Рабы, повинуйтесь господам своим по плоти со страхом и трепетом, в простоте сердца вашего, как Христу, не с видимою только услужливостью, как человекоугодники, но как рабы Христовы, исполняя волю Божию от души, служа с усердием, как Господу, а не как человекам, зная, что каждый получит от Господа по мере добра, которое он сделал, раб ли, или свободный. И вы, господа, поступайте с ними так же, умеряя строгость, зная, что и над вами самими и над ними есть на небесах Господь, у Которого нет лицеприятия” (Еф.6, 5-9).

Силы, враждебные Богу и христианству, всегда стремились опорочить и опошлить царство, увлечь в сторону от него. В течение нескольких веков и особенно в нашем столетии в головы людям вдалбливалось, что царство несовершенно и что существуют иные “высшие” ценности, обуславливающие “хорошую” власть и “справедливое” общественное устройство. Причем в зависимости от ситуации таковыми объявлялись то “свобода и справедливость для всех”, то “свобода и справедливость для каждого”, то либерализм и демократия, то коммунизм и тоталитаризм. Между этими самочинными, “от мира сего”, порядками даже образовалось некое своеобразное противоборство, не распространяющееся, впрочем, ни на общее богоборческое происхождение возводимых ими кумиров, ни на их одинаковую враждебность богоустановленному миропорядку.

Однако само это соперничество, предназначенное, чтобы заморочить людям головы, заставить окончательно позабыть о Боге и царстве, является по сути своей бутафорским, основанном на лжи о противопоставлении свободы личности и тоталитарности государства. Ибо от начала времен и, вероятно, до конца их не было и не будет общественного устройства, которое не являлось бы тоталитарным, т.е. целостным (от лат. totalisцелый, полный) и которое всерьез поддерживало бы и поощряло внутри себя центробежные силы. Как сказано в Писании: “Если царство разделится само в себе, не может устоять царство то(Мк. 3, 24).

Из сказанного следует, что свобода личности и справедливость общества в отношении ее если и ограничиваются тоталитарностью государственного устройства, то лишь в пределах того конкретного смысла, который произвольно приписывается каждому из этих понятий. Ибо царство, скрепляемое преданным служением, хотя и является совершенно тоталитарным, но, вместе с тем, оно не препятствует ни раскрытию личности, ни подлинной свободе, ни божественной справедливости, залогом которых является преданное и безусловное исполнение Господней воли: “Ибо такова есть воля Божия, чтобы мы, делая добро, заграждали уста невежеству безумных людей, – как свободные, не как употребляющие свободу для прикрытия зла, но как рабы Божии. Всех почитайте, братство любите, Бога бойтесь, царя чтите(1Пет. 2, 15-17), “Рабы, во всем повинуйтесь господам вашим по плоти, не в глазах только служа им, как человекоугодники, но в простоте сердца, боясь Бога. И всё, что делаете, делайте от души, как для Господа, а не для человеков, зная, что в воздаяние от Господа получите наследие, ибо вы служите Господу Христу. А кто неправо поступит, тот получит по своей неправде, у Него нет лицеприятия(Кол. 3, 22-25).

И, вероятно, врагам Христовым никогда бы и никого не удалось заставить усомниться в преимуществах царства и искать ему альтернативы, кабы не греховность и слабость человеческой природы, уступающей соблазнам, кабы не маловерие, мешающее служить Господу преданно, вполне быть, а не именоваться рабом Божиим (“Маловерный! зачем ты усомнился?” (Мф. 14, 31)). А там, где происходит отступление от Бога и установленного им порядка (“О, род неверный и развращенный! доколе буду с вами? доколе буду терпеть вас?”) (Мф. 17, 17), враг немедленно воздвигает идола – “маммону” (Лк. 16, 13). Изменяются прежние цели и мотивы деятельности, сужается видение и понимание свободы, искажается восприятие справедливости.

Другими словами, царство отвергаемо людьми настолько, насколько отделенными от Бога они оказываются в результате потакания собственной самости и происков сатаны. Примером тому евангельский юноша, который не смог стать совершенным и достойным Царства Небесного отнюдь не потому, что был богат, но из-за своей неготовности и неспособности поставить Христа превыше обладания сокровищами (Мф. 19, 21-23). Ибо дело не в том, чем человек владеет, а какому господину он служит (Мф. 6, 24). Тем самым бессмысленно искать преимуществ, выбирая между “христианским” социализмом и “христианским” капитализмом, ибо оба понятия, как и оба способа устроения общества, нехристианские по сути (да и происхождением своим обязаны откровенному безбожнику).

В двадцатом веке Россию обустраивали и так, и эдак. Вели ее то к “заре” коммунизма, то к “светлому будущему” капитализма. А имеем то, что ныне перед глазами. Богатейшая страна – а кругом должник еврейских банкиров. Храмы строятся, священники рукополагаются – а народ по преимуществу верующий не в Бога, а человеческий гений. “Свобод” – море, живи как хочешь. А на дворе антихрист Сербию бомбит (с Пасхой поздравляет), иерусалимский храм для себя восстанавливает, да “Карточки москвича” с идентификационными кодами раздает (пока в карман, а потом – по просьбе трудящихся – на лоб и на руку приклеит, чтоб не терялись).

И получается, что тому христианскому царству, которое еще было в нашем Отечестве сто лет тому назад и которое молчанием своим русские люди предали и утратили, единственной альтернативой является антихристова власть, рядящаяся то в большевистские, то в социалистические, то в демократические одежды, то именующая себя “новым мировым порядком” . Можно спорить пришли ли последние времена (одни считают, что “да”, другие доказывают – “нет”), но несомненно одно – этот период человеческой истории неотвратимо и ускоренно приближается. Замедлить этот процесс, хотя б ненадолго, возможно лишь возрождением христианского царства, причем именно в России, исторически самой большой и значимой православной державе .

Причем, чтобы начать это требуется немногое. Нужна добрая воля и личная готовность каждого к служению Христу. И не самочинно определяемому в виде регулярного выполнения утреннего и вечернего правил, не нарушения заповедей, честного домостроительства, посещения воскресных и праздничных служб, периодического причащения и “паломнических” экскурсий на автобусах. Всего этого мало, ибо здесь нет ни служения, ни благодати, а лишь только исполнение закона. А значит, нет и Христа, и надежда на спасение – лишь сладкий самообман: “Оправдывающие себя законом, остались без Христа, отпали от благодати(Гал. 5, 4).

И это хорошо известно монашествующим, т.е. тем, кто не понаслышке знает цену служению Господу. Знает, что молитва словом, которая столь высоко ценится и ставится себе в заслугу иными мирянами, по-настоящему дана лишь очень немногим молитвенникам (да и те ею одной, как правило, не ограничиваются). Гораздо доступнее молитва поступком, действием, делом, послушное (т.е. без потаканий и оправданий самому себе) исполнение которого и есть по сути мирское служение.

Начать же его невозможно, не определив честно и бескомпромиссно своего настоящего положения среди людей, не обозначив отношения к Господу, миру и обществу. Монаху до некоторой степени легче, ибо главный поступок, главный выбор он, уйдя в монастырь, уже совершил и свое место у Бога вымолил. И потому служит не лукаво, а как раб Божий.

Похожее надлежит сделать и нам мирянам, кто не на словах ищет спасения и Царства, сначала земного, а потом и Небесного. А для этого следует покинуть затхлый и теплохладный мирок “православной тусовки”, переполненный любованием собой и умилением “праведной жизнью”. Ибо избегая поступков ради сохранения душевного спокойствия, нам, быть может и удастся достоверно имитировать форму христианского уклада, но вне совершения осознанного выбора, по сути обезволенный и несвободный, он безжизнен. Добровольно удалившись от участия в строительстве общества, православные в России образовали замкнутый и, в общем-то, виртуальный круг общения, дав основание недругам полупрезрительно именовать себя маргиналами.

А дел-то полно. Ибо царство не возродить без покаяния русского народа в соучастии его разрушению, без прославления последнего государя (и не как страстотерпца, а как благоверного царя-великомученика). Нужна поддержка – молитвенная, моральная, действенная – русской армии, единственной силе удерживающей ныне Россию от распада. Необходимо встать на пути сил “нового мирового порядка”, готовящих отдать весь мир во власть антихристу. Потребно и многое, многое другое…

Пришло время прекращения пустопорожних разговоров о том, что собираешься сделать, или что и правильно ли делают другие. Необходим личный поступок – конкретный шаг в направлении русского царства. А там уж Господь укрепит и направит…